Физики и лирики

Одно из самых заметных отличий между английскими и итальянскими пиджаками – форма накладных карманов.

Вот как описывает итальянский карман в своей книге об ателье Rubinacci Ник Фукс:

Pignata (“печной горшок”) это преувеличенная и стилизованная версия накладного кармана. Его форма напоминает коньячную бутылку, вытянутую кверху и с выпуклым дном. Она добавляет расслабленности и неформального духа пиджаку. Изогнутый крой естественней и полностью соответствует неаполитанскому силуэту, с его высокой проймой и мягким плечом.

Не правда ли, очень поэтично! И крайне субъективно, конечно же.

Неаполитанского пиджака, тем более сшитого в ателье Rubinacci, у меня нет, но есть пиджак миланский, форма кармана которого примерно соответствует тому, что так красочно описал Ник Фукс.

Мой английский портной, Джон Кент, о накладных карманах своих пиджаков рассказывает куда как более прозаично.

Тот край кармана, что ближе к прямой стороне борта, тоже прямой. Противоположный край наклонный – просто потому, что фигура человека в этом месте также образует наклон.

Наверное, форма карманов не самое значимое отличие между двумя портновскими школами. Но оно очень хорошо характеризует ценности и стремления каждой из них!

Написав заметку, я вспомнил, что у меня есть ещё и испанский (или каталонский – как угодно) пиджак.

Каталонцы оказались где-то посередине – идея “один край прямой, другой наклонный” взята у англичан, а выпуклое дно коньячной бутылки (печного горшка?) у итальянцев.

Туннелированный пояс

Ещё из разряда занимательных мелочей, связанных с одеждой: туннелированый пояс брюк.

Когда я заказывал льняные брюки с шлёвками для ремня, мой портной, Джон Кент, посоветовал сделать пояс “туннелированным”. Мол, так принято в “традиционном английском стиле”. Видя моё замешательство (что ещё за “туннелированный пояс”?), он добавил: “герцог Эдинбургский делает такой пояс на всех своих брюках.” После упоминания имени герцога выбора у меня не оставалось, и пришлось согласиться. :-)



Результат перед вами. С практической точки зрения преимущество одно: у ремня меньше шансов “уехать” куда-нибудь вверх (что иногда бывает, особенно сзади). Но это актуально всё же для обладателей более корпулентных фигур. Есть и недостаток: если ремень мягкий (например, тканевый), запихнуть его в столь широкие шлёвки требует некоторых усилий.

Меня же больше всего интересует, как такой пояс выглядит со стороны.

Только лишь необычно? Или на ум всё же приходят другие эпитеты?

Лондон 2010: Kent, Haste & Lachter

Упомянув в позапрошлый раз о Richard James Bespoke, я обещал рассказать и о другом ателье, открывшемся на Сэвил Роу в этом году.


Второй “новичок” называется Kent, Haste & Lachter, и находится по адресу Нью Берлингтон стрит (New Burlington Street), дом 13*.


Зайдя внутрь, можно и в самом деле обнаружить тех, чьи имена написаны на вывеске: Джона Кента, Терри Хейста и Стивена Лахтера.

На фото выше как раз-таки Стивен, один из лучших лондонских рубашечников.



Кстати, рекомендую.

Среди прочих положительных качеств, мне очень импонирует скромность и “приземлённость” Лахтера; в отличии от многих других мастеров, он не рассказывает направо и налево о знаменитых клиентах.

Хотя как видно, память о некоторых из них осталась.


“Книжки” с рубашечными тканями. То, что на столе – примерно треть от того, что есть. В углу стоит набор книжек Thomas Mason “Bespoke”. Как уверяет Стивен Лахтер, эти ткани компании Albini доступны только для пошива на заказ. Среди прочих, там есть белая ткань 300 tpi! На предложение оценить её hand я откликнулся; о цене не спрашивал. :-)


Как можно заметить, в новом ателье, скажем так, негламурно – приёмная плавно перетекает в мастерскую со столами для кроя.

За этим столом работает Джон Кент.


А вот и он сам (сейчас, конечно же, позирует).


А здесь и в самом деле кроит – фотоаппарат, понятно, не успевает.


Готовая выкройка! Можно, наконец, спокойно сфотографировать...


За этим столом работает Терри Хейст. Самого хозяина в данную минуту нет на месте.


Обязательная для английских ателье огромная примерочная. В ней без труда можно осуществлять всевозможные манипуляции – наклоняться, садиться, вытягивать ноги, разводить руки в стороны; и при этом клиент вместе с портным остаются полностью скрытыми от посторонних глаз – что является “железным” правилом английских портных.


Когда-то давно все трое (Кент, Хейст и Лахтер) работали в знаменитом ателье Hawes & Curtis на Олд Бонд стрит. Теперь в этом здании с замечательным разноцветными гербами на фасаде находится магазин Salvatore Ferragamo.


После закрытия Hawes & Curtis в 1983 году, Джон Кент и Стивен Лахтер продолжили работать вместе – и продолжают быть вместе до сих пор. Один шьёт костюмы, другой рубашки.

Что касается Hawes & Curtis, то пару лет назад эта компания (а вернее сказать, просто бренд) снова открылась, и присоединилась к многочисленной ораве сетевых магазинов, выпускающих недорогие рубашки сомнительного качества.

Но мне всё-таки представляется, что если на секунду забыть о владельцах бренда, то настоящий H&C – тот, который посещали Фрэнк Синатра, Кэри Грант, Фред Астэр, Клинт Иствуд, Герцог Виндзорский, и многие, многие другие, на самом деле переехал по адресу Нью Берлингтон стрит, дом 13.


*: Пуристы могут заметить, что в адресе нет волшебного слова “Сэвил Роу”. Да! – но как мы знаем, “Сэвил Роу” это не только одноимённая улица, но и несколько улиц вокруг неё.